Поэтическая тетрадь Дениса Цветкова

ХХХ

Dedushka — Mon, 28 Jun 2010 12:29:39 GMT

[hide]

Поэтов многих знал я поимённо.
Но "меченый",
В отличие от них,
Жил и живу
"Проклятьем заклеймённый",
Всю жизнь хожу
В поэтах молодых.
В калашный ряд пробиться не старался,
Хотя тропинку тайную и знал.
Униженный,
Во век не унижался
И шапку пред богами не ломал.

Так, год за годом прошмыгнули мимо.
О них мне ныне больно вспоминать.
А всё ж писал я
Не под псевдонимом:
Мне от России -
Нечего скрывать.
Не лгал,
Не воровал,
Не лицемерил
И цену сам себе не набивал.
Свою судьбу
Своим аршином мерил,
Кукушку на лягушку не менял.

Поэтов многих знал я поимённо.
Но их давно уж нет среди живых.
А я живу,
"Проклятьем заклеймённый"
И всё хожу
В поэтах молодых!

2006

Заключение

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 03:27:40 GMT

Стихи я для души писал:
Она звенела колокольцами.
С годами —
Ими обрастал,
Как древо, —
Годовыми кольцами.

Всему свой срок.
И вот — зенит.
Уже пора в дорогу дальнюю…
Душа устала,
Но звенит
Меж молотом

И наковальнею!..

С уважением Денис Цветков

2005 год

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 03:18:48 GMT

ХХХ

Нередко правду подменяет ложь.
Ведь человек
Всю жизнь свою в дороге.
Когда терпеть бывает невтерпёж,
Он на привале
Думает о Боге.

И дух его становится сильней.
И будущее
Меньше беспокоит:
Он не один бредёт по жизни сей,
Теперь их двое.

Ничто беднягу не смутит уже.
Ни небо,
Ни земля,
И ни Геенна.
Бог есть Любовь.
И он в его душе.
Душа не тленна!..

2005

ХХХ

Не так давно
Мы твёрдо знали,
Куда идём? Зачем идём?
Всех отстававших подгоняли
То пряником,
А то кнутом.
Хотя порою
Путь-дорожка
Уж слишком узкою была,
Но потихоньку, понемножку,
Всё ж не назад,
Вперёд вела.

Мы все
В одном строю шагали.
И рядовой, и генерал.
В пути всегда с боями брали
За перевалом перевал.
Не скрою: были и заторы,
И не светили маяки.
И падали от бурь опоры,
Перекрывая бег реки.

Все,
Кто читает эти строчки,
Не думайте, друзья, о том,
Что я,
Родившийся в сорочке,

Так горько плачу о былом.
Что полинявшая картинка
Так хороша!..
А всё ж, а всё ж…
Где та заветная тропинка,
Что не догонишь, не вернёшь?

2005

ХХХ

Всё у нас готово к распродаже.
Просто жуть!..
О, господи, прости!
Продаётся всё подряд,
Чтоб даже
И не пахло Русью на Руси.

Чтобы россиянин,
Где б он не был,
Растерял в дороге всё и вся.
И забыл,
Каким он вскормлен хлебом,
Под каким он небом родился.

Недруги давненько бьют тревогу.
Суть до гениальности проста:
Возвести Россию на Голгофу
И распять,
Как некогда Христа!..

Только господа видать забыли,
Или их опять попутал Бес?
Ведь Христос,
Которого казнили,
Смерть поправ,
Воистину воскрес!..

2005

ХХХ

Не почиваю я на лаврах
И никогда не почивал.
Ни разу не был Даже в Гаграх,
На Кипре тоже не бывал.
Друзья меня не понимали.
Сулили денег дать взаймы.
Но тщетно!..
Жил я на Байкале
Всегда, всё лето, до зимы.

Байкал достался мне в наследство.
Я был с ним сызмальства знаком.
И словно дервиш,
Впавший в детство,
Ходил по гальке босиком.
Любил я, грешник,
Жизнь бродяги.
Любил таёжные дары.
То ручеёк из-под коряги,
То родничок из-под скалы.

Писал восходы и закаты,
Ловил ленка в пучине вод.
Потом в стенах
Родимой хаты
Плескались волны круглый год.

Этюды были неплохие.
Меня ж не жаловал музей
Они теперь
По всей России
Журчат в хоромах у друзей!

2005

ХХХ

Над селом повисли тучки,
С вечера брюхаты.
Как овечки,
Сбившись в кучки,
Присмирели хаты.

Солнце спряталось за лесом
Над родной сторонкой.
Пахнет мятой,
Пахнет летом,
Пахнет самогонкой.

И как фирменный сапожник,
Под «хмельком» к тому же,
Запузыривает дождик
Босиком по лужам.

2005

ХХХ

Круглолица
И брови дугою,
Пусть красавицей не слыла,
Ты не стала с годами другою,
Всё такая ж как прежде была.

До сих пор
На девчонку похожа
И походкой, и статью своей.
Только стала
Немножко построже,
Да на ласки, увы, поскупей!

Но за чаем,
Вечерней порою
Когда в доме царит тишина,
Ты меня
Удивляешь, не скрою:
Посмотри-ка,
Какая луна!

2005

ХХХ

Вопрос не нов:
Быть, иль не быть?
Что вам, милейший, сердцу ближе?
Одни стараются, чтоб жить.
Другие пыжатся, чтоб выжить.

А третьи
Этим несть числа,
Сидят у моря, ждут погоды.
И не поднявши паруса,
Не зная броду,
Лезут в воду.

Им надо непременно плыть.
Куда? Зачем?
К тому ж под вечер…
Ответа нет…
Быть, иль не быть?..
…О, Гамлет!
Ты бесчеловечен!..

2005

ТИЦИАН

Мне кажется,
Бывая в Эрмитаже,
Что Тициан, волшебной кисти раб,
Своих мадонн, святых и грешниц даже,
Писал в России,
С наших русских баб.
И не в Москве,
Столице нашей древней,
Не в Питере, где девки хороши,
А именно
В моей родной деревне,
Затерянной в Барабинской глуши.

Хожу, благоговея, по музею.
Хожу,
И даже вроде не дышу.
И всуе на полотна не глазею,
А как дитя,
Во все глаза гляжу.

…Вот предо мной
Дебелая «Даная».
Лежит нагая, смертным напоказ.
Да это ж Клавка!
Клавка Бережная,

Живущая как раз напротив нас!..
Головка!..
Шейка!..
Плечи!..
Руки-ноги!..
А груди пышек праздничных сдобней.
Вот о таких
Тайком вздыхают Боги!
О, как «Данае» далеко до ней!..

Я с ней встречался
Дважды этим летом.
И был допущен рядом посидеть.
Как хороша!..
А ведь полураздета!
А какова,
Коль полностью раздеть?!.

Все знают знаменитую «Венеру».
Её боготворят на все лады.
А ведь она
На Новикову Веру
Похожа,
Как две капельки воды!
Я Веру с детства знал,
Таскал за косы.
Но оценил лишь позже, при Луне,
Когда её
Увидел на покосе,
Царевной, возлежащей на копне.
Хмельное сено
Нам казалось пухом,
Был воздух крепче крепкого вина.
Нас повенчала

Ночка-повитуха,
А разлучила мачеха-война.
Иль вот ещё известная картина
Прославленного мастера в веках.
На ней стоит
Мария Магдалина
И кается в земных своих грехах.
Глаза Марии
Чуточку раскосы.
И слёзы по щекам хоть пруд пруди.
А рыжие,
Распущенные косы,
Как водопад, стекают по груди.
Писать об этом
Мне, признаюсь, лестно.
И я прошу поэта извинить,
Что мать свою
С наперсницей прелестной
Я, раб презренный,
Вдруг дерзнул сравнить!..
Они, как сёстры,
Так обличьем схожи!
И я душою покривить не мог.
Ведь истина
Она всего дороже,
Я правду говорю, то видит Бог!..

А о толстушке,
Что разносит фрукты,
Могу сказать: оптический обман!
Не дочь свою,
А Настю «футы-нуты»

Увековечил кистью Тициан.
Её улыбка,
Что ребятам снится,
Разлёт её цыганистых бровей.
И даже платье
Из простого ситца
Такое же, цветное,
Как у ней!..

…Москва!..
Она, конечно, город древний.
И там красавиц тьма,
Садись, пиши!
Но предпочтенье он отдал деревне,
Затерянной в Барабинской глуши.
И если ты, читатель,
Мне не веришь,
И червь сомненья всё ж сосёт в груди,
То приезжай…
У нас открыты двери
И на живых натурщиц погляди.

Там, на полотнах,
Им годков за триста.
Немало повидали на веку.
А здесь, в глуши,
Они, как говорится,
По-прежнему
Находятся в соку!..

2005

ХХХ

Пусть недруги бранят,
                       Трудись, не споря.
                       Они тебя гранят
                       Себе на горе!..
                                            Вас. Фёдоров

Качая головой при этом,
Василий Фёдоров сказал:
Ты мог бы стать
Большим поэтом,
Но ты родиться опоздал.
Сказал, насупившись сурово,
Как генеральный прокурор.
Последние четыре слова,
Меня смущают до сих пор.

С поэтов, знаю,
Взятки гладки.
Что это? Дёготь или мёд?
Сия загадка без отгадки
Мне жить спокойно не даёт.
Пусть я не вовремя родился,
Судить об этом не берусь.
А всё ж, родившись,
Пригодился,
Не запятнал родную Русь!

То, что я делаю, от Бога,
И не сную туда-сюда:

У каждого своя дорога,
У каждого своя судьба.
Я, вопреки признанью друга,
Без строчки не провёл и дня.
Поэзия моя подруга,
Вдовою станет без меня!

2005

2004 год

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 03:10:01 GMT

СОН

Когда-то в детстве
Мне приснился сон:
Я на «Стреле» приехал в Ленинград,
И вот навстречу быстро вышел Он,
Наряженный,
Как будто на парад.
В крылатке и высоком котелке,
В сафьяновых штиблетах дорогих.
А в правой,
Окольцованной руке
Увязанная стопка старых книг.

Он что-то говорил мне горячо.
А я стоял,
Как статуя, немой.
Вдруг, положив мне руку на плечо,
Промолвил: « Не робей,
Иди за мной!»

Искрилась укрощённая Нева.
Литые спины выгнули мосты.
И кони,
Закусивши удила,
Избавиться пытались от узды.

Но я вокруг не видел ничего.
Шагал за провожатым и шагал.
Мои глаза смотрели на Него,

Как будто Он

Меня заколдовал.
¾ Вот в этом доме, мальчик, мой причал,
И тростью указал на белый дом.
Потом остановился, помолчал…
Опять долги…
Одни долги кругом!..

Мы в кабинет хозяина вошли.
Повсюду книги жались в тесноте.
А у стола
Сидела Натали
И розу вышивала на холсте.
Ой, до чего же «жёнка» хороша!..
И отложив на время все дела,
Она, при встрече, встала не спеша,
И улыбаясь,
Руку подала.

А мне ведь было только десять лет!
И я манер изысканных не знал.
Но как в кино,
Как истинный поэт,
Я пальчики её поцеловал.

Потом служанка принесла нам чай.
(А может вместо чая был компот?)
Тряхнув кудрями,
Он сказал: « Читай!»
И я достал свой старенький блокнот.
В глазах замельтешили светляки.
Упали пяльца на пол со стола.
И как ковёр,
Цвели половики,
Те, что когда-то
Няня соткала.

Не помню уж
Ругал или хвалил?
Что говорил мне позабыл и сам.
Но помню: Он
По комнате ходил,
Качая головою в такт словам!..

2004

ХХХ

У могилы старого солдата,
Что скончался девять дней назад,
Видел я,
Как плакала собака,
Утирая лапою глаза.
Те глаза
Смотрели осовело
На снующих меж могил людей.
Ничего
За эти дни не съела,
Из того, что было перед ней.

А пред нею,
Перед самым носом,
В травке, что была едва видна,
В целости лежали
Не отбросы,
А вполне добротная еда.
И блины, и яйца, и горбуша,
И совсем нетронутый банан.
Кто-то даже кинул
«Ножку Буша»,
И налил вина в пустой стакан.

Но собака
Ни пила, ни ела:
Берегла хозяину обед.
Как вдова,
Сидела и глядела,
На ещё не выцветший портрет.
Лишь порою
Тяжело вздыхала:
Почему молчит он? Почему?
И не просто слёзы утирала,
А молилась Богу своему!..

2004

ХХХ

Мой добрый Дик
Живёт в неволе.
Имеет свой надёжный кров.
Неволей этою доволен:
Ведь ест и пьёт он
Будь здоров!

Два раза в день,
(Как бы не сглазить!)
По сердобольности своей,
Я приношу
С едою тазик
В его хоромы, как лакей.

Он господин.
Он брат мой меньший.
А я совсем наоборот…
Обедать подано, милейший!
Извольте кушать!
Маин гот!..

Но Дик едва ли понимает
Мои шутливые слова,
И с аппетитом пожирает
Объедки с барского стола!

Когда же на ночь отпускаю
Его в ограде погулять,

От радости,
Визжа и лая,
Меня он лезет целовать!

…Мой милый Дик!
Мой рыцарь кроткий!
Видать, угодно так судьбе,
Вот снимут с окон
Все решётки,
И дам я «вольную» тебе.

Ходи, гуляй,
Хоть до рассвета.
И знай, что я тебя люблю.
И забегай,
Коль мочи нету,
По старой дружбе накормлю!

2004

2002 год

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 03:04:01 GMT

ХХХ

За право жить
Заплачено сполна.
Не только отдан долг, но даже пени.
В тяжёлый час не стал я на колени,
Как диктовала всем
Сама война.

Моей полурастерзанной стране
Я присягал на фронте,
Лишь однажды.
И не желаю
Присягать ей дважды:
Ведь это низко,
Это не по мне!

Во имя всемогущего Творца
Я клялся пред страной:
«Назад ни шагу!»
Я не могу нарушить ту присягу.
Я остаюсь ей верен до конца!

2002

ХХХ

На днях,
В одном читальном зале,
Как будто в сказке, иль во сне,
Я встретил сам себя в журнале.
Был сам с собой наедине.
Сидел я тихо в кабинете,
Стихи забытые читал.
А он, пострел, глядел с портрета,
И сам себя не узнавал.

Смотрел спокойно, не моргая,
На двойника, что рядом был,
И даже рта не открывая,
Он, вдруг,
Потерянно спросил:
Ну, как идут твои делишки?
Всё снятся ужасы войны?
Как поживают ребятишки?
Как самочувствие жены?

И я,
В читальне гость случайный,
В благоговейнейшей тиши,
Поведал родственнику тайны
Своей измученной души.
Сказал, что всё идёт нормально,
Сыны мои уже деды.

Что он счастливчик,
Червь журнальный,
Вселенской не познал беды.
Ведь не взирая на объятья,
То, что случилось стыд и срам:
От нас ушли меньшие братья.
И разбрелись по хуторам.

Страны,
Которой присягали
В свои неполных двадцать лет,
Той,
Что мы в битвах отстояли,
На карте мира
Больше нет!!!

Заныла на сердце заплата.
В крови кипел девятый вал.
Мне кажется, портрет заплакал,
Я ж поспешил закрыть журнал.

2002

ХХХ

Месяц вновь на прогулку вышел
Пофорсить в золотой чалме.
Он спустился с небес по крыше
И в окно заглянул ко мне.

И как сам я,
Когда-то в детстве,
Разузнав, что в избе тепло,
Он, озябший, решил погреться,
И вошёл, не разбив стекло.

Сосчитал на шестке полешки,
Что к утру нащепала мать.
Поиграл сам с собою в пешки,
А потом заглянул в кровать.

В ней, сопя, колдовали внуки
Над премудростью букваря:
Грызли внуки
Гранит науки
И хихикали втихоря.

Так, поспешно,
Минуя ванну,
Он, чудак, обошёл весь дом…
На прощанье,
Как гость желанный,
Посидел за моим столом.

2002

ЛИЧНОЕ

И стар, и млад грешны перед Творцом.
Но я пред ним
Не чувствую вины:
Я был хорошим сыном и отцом,
Я был хорошим мужем для жены.

Нас не коснулась горькая нужда.
Всегда хлеб-соль
Стояли на столе.
Всегда со мной была жена нежна,
А я всю жизнь
Души не чаял в ней!

Мы прожили с ней много-много лет.
Двенадцать раз пробило на часах.
Нам скоро предстоит
Держать ответ
Уже не на земле,
На небесах!..

2002

2001 год

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 02:58:23 GMT

ХХХ

Гордись, что ходишь по земле,
Не опуская долу очи.
Жизнь не сплошной парад-алле,
Жизнь
Это будний день рабочий!
И не бенгальские огни,
Как это думают иные.
Им только б праздничные дни,
Или сплошные выходные.
Им на Россию наплевать.
Им вынь да выложь изобилие.
Откуда же
Его ей взять?
Мы только расправляем крылья.

Пройдут в труде за годом год,
Мечта сторицею окупится.
Я твой приветствую полёт,
Моя печаль,
Моя заступница!..

2001

ХХХ

Старый клён шатается, как пьяный.
Всюду стаи галок и ворон.
Третье лето
Над моей поляной
Я не слышу жаворонка звон.

Чибис в третий раз не прилетает.
К нам, в таёжный край, издалека.
Третье лето
Вновь пересыхает
Безымянка светлая река.

Заросли крапивою тропинки.
Нету заскирдованных стогов.
Белые кувшинки-сиротинки
Чахнут у песчаных берегов.

Тесно на поляне от тушканчиков.
Их домишки выстроились в ряд.
Даже свечи
Робких одуванчиков
На прибрежных склонах не горят!..

2001

БАБКА МАРЬЯ

Одна, без мужа,
Вырастила сына.
Как честь свою, сыночка берегла.
И гнулась,
Будто тонкая рябина,
Что к дубу перебраться не могла.

А сын подрос,
Уехал из Кривуши:
Жизнь на селе не сладкая весьма…
Четвёртый год
Он где-то бьёт баклуши,
Четвёртый год
Ни одного письма!..

А может быть
Он безнадёжно болен?
Или давно уже в сырой земле?
А может быть
Томится сын в неволе
На позабытой богом Колыме?

В беде не помогает и иконка.
Как холодно в родном дому одной.
О, сжалься, сжалься,
Сжалься, почтальонка,
Не обходи старушку стороной!

2001

ХХХ

Под луною спят поляны,
Унялась пурга.
Будто древние курганы,
Высятся стога.

На избушках-вековушках,
Что в снегу стоят,
Малахаи
На макушках,
Как у киргизят!

Жмут крещенские морозы
Посреди зимы…
В небо тянутся берёзы,
Как из труб
Дымы!

2001

БЕРЁЗКИ

В былые дни
Я прибегал к вам часто.
И опустившись к цыпчатым ногам,
О радостях своих
И о несчастье
Рассказывал, захлёбываясь, вам.

О, вы умели,
Вы умели слушать!
Умели тайны детские беречь!
Зелёным шумом
Проникали в душу,
И пальцами моих касались плеч.

Мечтал я о призвании высоком.
И вы, в ответ, качали головой.
Весной всегда
Поили сладким соком.
В своих снегах
Баюкали зимой!..

2001

ЦЫГАН

Владимиру Скифу

Свои традиции храня,
Он ради них
Готов на пытки.
Цыган не может без коня,
Цыган не может без кибитки.

Ночь звёздная его сестра.
Шатёр средневековый замок.
Цыган не может без костра,
Без плясок огненных цыганок.

Его и мёдом не корми,
А дай послушать тары-бары.
Цыган не может без любви,
Цыган не может без гитары!..

Цыгану мил весенний гром,
Природы щедрые объятья,
Весь шар земной цыганский дом,
Все люди в нём родные братья!..

2001

ХХХ

Мы все,
И я тому свидетель,
Забыли заповедь творца:
Увяла в людях добродетель,
Покрылись ржавчиной сердца.
На слёзы ближних
Ноль вниманья.
Живём, не поднимая глаз.
И ни любви, ни состраданья,
А если есть,
То на показ

Своею щедростью гордимся,
Так повелось уж на веку.
А милостыню дать стыдимся
Калеке или старику.
Наш век, как птица, окольцован.
И все мы твёрдо знать должны:
Никто из нас не застрахован
Ни от тюрьмы,
Ни от сумы!..

2001

ХХХ

Бурный век мечтателей прошёл.
Стыд благополучно канул в Лету.
Стало жить бескрылым хорошо,
А крылатым
Места в жизни нету.

Романтизм исчез на всей Земле.
И о нём ни слуху и ни духу.
А любовь и вздохи при луне
Превратились в девку-потаскуху.

Уж недолго нам осталось ждать,
Будут пропускать в роддом по биркам:
Перестанут женщины рожать,
Станут зачинать детей в пробирках.

Это не начало, а конец.
Это острый нож Христосу в спину.
Человек иль гомо сапиенс
Снова превращается в скотину!..

2001

ХХХ

О чём мечталось,
Всё сбылось.
Мечты нешуточными были.
Мне, слава богу, удалось
Как в песне,
Сказку сделать былью.

На строй былой
Я не роптал,
Хотя покладистым и не был.
Напрасно землю не топтал.
И не коптил
Напрасно небо.

Так пронеслись за годом год.
Неповторимых,
Без кавычек.
В том зданье,
Что возвёл народ,
Есть, к счастию,
И мой кирпичик!..

2001

ХХХ

Не жалею нисколько о прошлом.
И о том не тая говорю:
Если было порою мне тошно,
Никого
Не виню,
Не корю.

Ни друзей,
Ни врагов,
Ни знакомых.
Ни судьбу,
Что капризной была.
Ни дорожку от отчего дома,
Что в туманную даль
Увела!..

2001

ЖЕЛАНИЕ

Душа моя теплится еле-еле.
Но, всё равно, желаньями влеком.
Я не хотел бы умереть в постели,
А встретить смерть
За письменным столом.

Жизнь, для меня,
Немереной казалась.
Я не взирал на гостью свысока.
И пусть бы недописанной
Осталась,
Последняя, прощальная строка!

И без концовки
То стихотворенье
Звало б вперёд, рассеивая тьму
Я жил для всех.
Знал взлёты и паденья.
Служил, как мог,
Народу моему!..

2001

2000 год

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 02:50:10 GMT

ХХХ

Что сказать мне в ответ?
В жизни всяко бывает.
Враг есть враг,
А война есть война.
На войне же, представьте,
Увы, убивают.
Дом родимый прощай!
Не печалься, жена!
Не печалься, жена!..
Это в песне поётся.
А на деле, от горя,
Ори не ори…
Твой любимый уже
Никогда не вернётся,
Будешь вечно одна
От зари до зари!..
Так что дружба не в счёт.
Здесь ты, братец,
Весьма обманулся.
На войне, средь врагов,
Слишком мало друзей.
Если первым ты вскинул винтовку
И не промахнулся,
Будешь бога молить,
Как вот я,
До скончания дней!..

2000

ХХХ

Василию Козлову

На заре ухожу,
На заре возвращаюсь.
День-деньской за деревней
Без дела брожу.
Будто с жизнью своей
Я украдкой прощаюсь,
И на всё, что вокруг,
Восхищённо гляжу.

Постою под сосной,
Посижу над обрывом.
И послушаю шёпот,
Что лепечет река.
Кину горстку зерна
Мной разбуженным рыбам,
Чтобы впредь не боялись
Они рыбака.

Может, счастье и мне
Ещё раз улыбнётся,
Походить с бредешком

Возле этих мостков.
Я в дороге устал,
Только сердцу неймётся:
Сердце рвётся, как прежде,
Из крепких силков.

На заре ухожу,
На заре возвращаюсь.
День-деньской за деревней
Без дела брожу.
Будто с жизнью своей
Я украдкой прощаюсь,
И на всё, что вокруг,
Восхищённо гляжу!..

2000

ХХХ

Я теперь обитаю в «детской»,
Укрощённый седой пострел.
Отгороженный занавеской
От земных неотложных дел.

Все куда-то, как пчёлы, мечутся.
И, как пчёлы, жужжат, жужжат.
Голова, будто жёрнов, вертится,
Жизнь похожа на сущий ад.

Руки, ноги окоченели.
От тоски в горле горя ком.
Эх, вскочить бы сейчас с постели,
Да по лужицам босиком!

Пробежать бы по тропке узкой,
Как в былые года, трусцой.
Окатиться в реке по-русски
Неподдельной, живой водой!

Жизнь свою я достойно прожил.
Усидел на лихом коне.
Никому, ничего не должен,
Ничего не должны и мне!..

2000

ХХХ

Я не курю,
Не пью вино:
Жизнь без того, как свечка, тает.
Мне не икается давно,
Никто, видать, не вспоминает.

Да и кому же вспоминать?
Ведь человек,
Увы, не вечен.
Давно в земле отец и мать,
«Одних уж нет,
А те далече!»

Но я же всё-таки поэт!
Ещё послушно сердце бьётся.
И верю,
Что на склоне лет,
Даст Бог, и мне
Ещё икнётся!..

2000

ДОМ РОДНОЙ

Свой вещмешок
Как гору, с плеч свалил.
И на штакетник кинул шинелёшку.
Во двор калитку
Тихо отворил
И подошёл на цыпочках к окошку.

В родном дому
Орала ребятня,
Проказники без племени и рода.
В родном дому
Никто не ждал меня:
Он был в войну за булку хлеба продан.

И тот, кто дом наш
Задарма «купил»
И день, и ночь
Без устали молился.
Он тяжкий грех свой
Видно, замолил:
Жиреет до сих пор,
Не подавился!..

2000

ХХХ

Отягчённый вечными желаньями
Не пойму,
Во сне иль наяву,
Я живу теперь воспоминаньями,
Прошлым, а не будущим живу.
Всё, что было,
Вспомнить я стараюсь.
Как ребёнок, радуюсь порой.
Многому открыто удивляюсь:
Не ужель то было
Всё со мной?

Дважды я тонул
И дважды выплыл.
И, как в песне, замерзал в степи.
Безнадёжно болен был,
Но выжил,
Логике житейской вопреки.
Всю войну,
В победу твёрдо веря,
Я вперёд уверенно шагал.
Снайперы держали на прицеле,
Но никто гашетку не нажал.
Лишь поздней,
В Хайларе, в карауле,
Ослеплённый неба синевой,
Я услышал,
Как пропела пуля

Над моею буйной головой.
Я тогда всерьёз перекрестился
И от чар мгновенно отрезвел.
Видно снайпер тот поторопился
А быть может
Просто пожалел.

И с тех пор,
Весной, в начале мая,
Греясь у родного очага,
Чарку водки
Молча выпиваю
За здоровье бывшего врага.
Может быть и он,
(Ведь так бывает!),
В памяти хорошее храня,
В этот день и час
Всегда икает,
Позывные приняв от меня!..

2000

ХХХ

Синь бездонная от зноя.
Тишь морзянкою звенит.
А вдали село родное,
Позабытое стоит.
Панорама будто в книжке,
В знаменитом букваре:
То ли ульи,
То ль домишки,
То ль коровы на бугре.
Нету мельницы крылатой,
Значит, люди без муки.
Нет и мельниковой хаты,
Что ютилась у реки.
Над просёлочной дорогой
Как и прежде, вьётся пыль.
Клён, бродяга одноногий,
Потерял в пути костыль.
От околицы весёлой
Не осталось ни следа!..
Но гудят, гудят, как пчёлы,
Меж столбами провода!..

2000

ХХХ

Что день,
Что ночь,
Мне всё равно:
На свете полное затменье.
В глазах моих
Темным-темно,
В глазах моих
Недоуменье!

Там,
За кирпичной стеной,
Стучат, стучат копыта бойко…
О, боже!
Не ужель за мной
Уже примчалась
Птица-тройка?!.

2000

СТАРЫЕ ЧАСЫ

А на стене моей убогой спальни,
На видном месте, будто для красы,
Висят и бьют по звонкой наковальне,
Роняя слёзы,
Старые часы.

Мне их когда-то подарил знакомый
Перед своим уходом в мир иной.
Пред ними я стою,
Как пред иконой,
Загадочно качая головой.

Что день грядущий
Мне готовит ныне?
Скажи мне, не кривя душою, друг!..
В моих глазах глубокое унынье,
В моих глазах
Надежда и испуг!..

2000

ДВАДЦАТЫЙ ВЕК

Век двадцатый
Корчился в неверии.
У него чесались кулаки.
Рушились устои и империи,
Превращались в прах материки.

Век двадцатый
Был по воле рока,
Символом коварства и любви.
Веком богохульства и порока,
Храмом, возведённом на крови!

Боже, боже!
Боже милосердный!
Ты его, заблудшего, прости!
Не бери с собою
В двадцать первый,
То, что у народа
Не в чести!..

2000

ОСЕННЕЕ

Всюду вижу осени приметы.
Всё вокруг
В торжественных лучах.
Дальних мельниц
Чёрные скелеты
Держат небо
На своих плечах.
Поредели всюду перелески,
Изморозь на травах поутру.
Тучек расписные занавески
Как пелёнки, сохнут на ветру.

А поля глядят осиротело,
Настежь распахнувши пиджаки.
С лодки,
Озираясь, то и дело,
Ловят рыбку горе-рыбаки.
На кустах искрится паутина.
На пеньках — тесьненько от опят.
А жнивьём,
Колючим, как щетина,
Мчится к речке
Стайка жеребят.

Значит лето,
Самогонки выпив,
Тайно дверь закрыла на засов.
И ни перепёлочьих,
Ни выпьих
Больше не услышим голосов!

2000

ХХХ

Я недавно вышел из «ремонта».
Вроде, ни здоровый, ни больной.
Ждали меня дома
Будто с фронта,
Будто отпуск был с передовой.

Радовались дети и невестки,
Плакала от радости жена,
И пока что
Я не жду повестки,
Хоть и не окончена война.

Ну, а сердце ноет почему-то.
Впереди опять нелёгкий путь…
Видно до победного салюта
Мне на этот раз
Не дотянуть!..

2000

1999 год. (Часть 3)

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 02:37:20 GMT

ХХХ

Я не верил, что вернусь домой.
И не верил, что паду в бою.
Просто жизнь текла сама собой:
То в аду кромешном,
То — в раю.

Отгремели бури над страной.
В мире воцарилась тишина.
Каждый вдруг подумал:
Боже мой!
Неужель окончилась война?!.

Выли паровозные гудки.
Соком наливалася весна.
Мы, схватив друг друга за грудки,
Отряхались, будто ото сна!

В чистом небе жаворонок пел.
На полях горланили грачи.
Я впервые в жизни пожалел,
Что от дома выбросил ключи!

1999

ХХХ

О прошлом вспоминаю я скорбя.
Моя страна —
Был мой огромный дом.
Я Человеком чувствовал себя,
Где с детских лет
Мне каждый был знаком.
Мы вместе молотили на току.
Плясали до упаду под гармонь.
И лошадей ловили на скаку,
Кидмя кидались
В воду и огонь!

Когда беда нависла над страной,
Окольных не искали мы путей.
А встали, как один,
В солдатский строй,
Забыв вражду отцов и сыновей.
Такое забывать вовек нельзя.
Об этом знает
Каждый гражданин:
Из тех,
Кто в двадцать первом родился, —
Остался жив
Из ста солдат — один!

Я — тот, один!
Чему безмерно рад.
Пусть опалён кровавою войной.
Ведь смерть в те дни
Косила всех подряд, —
Меня же обходила стороной.
О прошлом вспоминаю я скорбя.
Страна моя —
Был мой огромный дом.
Я сиротою чувствую себя:
Ни одного товарища кругом!..

1999

ПАЛАТА № 6

Опять я на «курорте» отдыхаю.
Мне надоело так вот отдыхать.
Сестрички все
Таинственно вздыхают,
Врачи глубокомысленно молчат.

В шестой палате нас пока что двое.
Матрос и я,
Ефрейтор отставной.
А третья койка как бы на простое —
Её жилец
Покинул рай земной.

Сосед-шутник
Смеётся над собою,
Кивая на помятую кровать:
— Ничто, браток,
Не вечно под луною, —
Пора и мне
Пожитки собирать!..

1999

ПОЛНОЕ СОЛНЕЧНОЕ ЗАТМЕНИЕ

День сменился теменью ночною.
Воздух стал прохладен и бескрыл.
Будто кто-то вьюшкою печною
Солнце воспалённое прикрыл.

Репродуктор,
Несмотря на будни,
Напевал весёленький мотив.
Из вагонов высыпали люди,
Зренье до предела навострив.

Хоровод вдали вели берёзы
На крутом ангарском берегу.
И цвели в полдневном небе звёзды,
Как жарки, на Маврином лугу.

Мы стояли молча у перрона.
Было восемнадцать без пяти.
На заборе —
Каркала ворона,
Нам желая доброго пути!..

1999

МИРАЖ

Голова кружится, как с похмелья.
В голове грохочут поезда.
Наконец-то мне,
В конце туннеля,
Дальняя почудилась звезда.

Свет волшебный
Струйкою сочился,
Как какое чудо из чудес.
Но мираж вдали
Недолго длился,
И спустя мгновение, — исчез.

Я сижу один в своей темнице,
За скрипучим,
Письменным столом.
Будто окольцованная птица,
С перебитым некогда крылом!..

1999

«КОНЕЦ СВЕТА»

Это было в середине мая.
На дворе и ясно, и тепло.
Я смотрел на солнце, не моргая,
Через закоптелое стекло.
Солнце мне казалось бледнолицым,
Как ночная полная Луна…
Всюду, почему-то, смолкли птицы.
Лишь ворона каркала одна.
Странно, но собаки тож молчали,
Логике собачьей вопреки.
А коровы бешено мычали,
Будто пароходные гудки.
За рекой орали оголтело
С перепугу чьи-то петухи…
Дед Петруха охал то и дело:
¾ Это за грехи всё! За грехи!..
Он подобострастно клал поклоны.
Головой отчаянно мотал.
И уставясь на свои иконы,
Что-то исступлённо бормотал.
Рядом бабы громко голосили.
Плакала, гундося, ребятня.
Только наш сосед
Чистов Василий
Усмехался, стоя у плетня.

Грамотей.
В карман не лез за словом,
Никому не подавал руки.
Он нырнул в свой дом,
Гремя засовом,
Буркнув напоследок: ¾ Дураки!

Петрован, известный непоседа.
И его мольбу услышал Бог.
Он уважил эту просьбу деда,
И незамедлительно помог.
Петухи за речкой замолчали,
Исправляя промахи свои.
И коровы больше не мычали,
А в пыли купались воробьи.
Солнышко светило в полнакала,
Начиная действовать с нуля.
В ельнике кукушка куковала,
Жизнь кому-то долгую суля.
…И сейчас,
Как в том далёком мае,
Так же много света и тепла!
Я гляжу на солнце, не моргая,
Но уже без всякого стекла!..

1999

В БОЛЬНИЦЕ

Мне выпал шанс
Ещё пожить.
Судьба расщедрилась «маненько».
Теперь я вновь
Учусь ходить,
Пока, увы, на четвереньках.

А в детстве, помню,
Чтоб попасть
В объятья утомлённой маме,
Старался, бедный, не упасть,
Ловя её подол руками.

Ну, а сейчас
Мамаши нет.
Кругом коляски да кровати…
Да полумрак
Иль полусвет
В никелированной палате.

Я не ропщу. То видит Бог.
Глазами нехотя моргаю.
Не чуя под собою ног,
Как пешки, их передвигаю.
Вперёд назад,
Ещё вперёд.

Чуть-чуть правей,
Теперь левее…
С лица течёт
Солёный пот,
А на душе,
Как в Мавзолее!..

1999

ХХХ

Уже давно
Брожу один в потёмках.
Брожу по злой иронии судьбы.
И мне в лицо,
С размаху бьёт позёмка
И заметает свежие следы.

Передо мной
Бескрайняя пустыня,
Где снежные сугробы высоки.
С небес луна,
Как вызревшая дыня,
Глядит на мир, вздыхая от тоски.
Мы испокон
Одной цепочки звенья
У всех своя счастливая звезда.
По вечному закону тяготенья
Все тянемся
Друг к другу завсегда.
Друг другу верим,
Иль не доверяем.
Порой смеёмся сами над собой.
И что-то вдруг,
Находим иль теряем,
Влекомые изменчивой судьбой.

А я давно
Брожу один в потёмках.
Брожу по злой иронии судьбы…
И мне в лицо,
С размаху бьёт позёмка
И заметает свежие следы.

1999

ХХХ

Немало случаев я знал
На собственном веку,
Когда богатый помогал
Подняться бедняку.
Купить ли справного коня,
Скатать кому пимы,
Судьбу проклятую кляня,
Всегда давал взаймы.
Ссужал отборного зерна
Мешок, — на семена.
Была та помощь так важна, —
Ведь на дворе весна!

Мужик, — ей-богу не шучу,
И сам с усами был.
И «мироеду-богачу»
Сторицею платил.
То вспашет под пары загон,
То вымечет стожок.
А то детишкам барским он
Сыграет во рожок…

Готов и я на этот раз
От радости плясать,
Коль кто поможет мне сейчас
Стихи мои издать!

Сны, как нарочно, не к добру.
Я объявил аврал.
Не ровен час, — ещё помру, —
Без войска генерал!
И только через сотню лет
В архиве областном
Вдруг обнаружат: — Ба, поэт!..
…Спасибо и на том!
Но мёртвые не говорят.
А если б кто помог,
Я б эту сотню лет подряд
Сердца глаголом жёг!..

1999

НА ПАСХУ

Пасхальный день
Всегда желанн и светел.
Не просто день, а ярмарка невест.
Играли в бабки
Взрослые и дети,
Взлетали на качелях до небес!
Весна, хотя и медленно линяла,
Но, как факир,
На улицу звала.
А церковь, та —
Всех с Пасхой поздравляла,
Звоня во все
Свои колокола!

Ладошкой загораживая свечи,
Шли чинно деревенские тузы.
И с ними целовались
Все при встрече,
Снимая шляпы, шапки, картузы.
Никто из них
Не хмыкал, не скандалил,
Будь то купец, иль бравый генерал.
И лишь платочком
Губы вытирали,
И то, чтоб посторонний не видал!..

На всём пути
Дарили деньги нищим,
Как будто соревнуясь меж собой.
А после хода крестного, обычно
Шли непременно в чайную гурьбой.

А мы везде
Шныряли, будто зайцы,
Все, как один, в новёшеньких штанах.
Катали с горки
Крашеные яйца, —
Горластая, весёлая шпана.
Мы млели от дарованного счастья:
Настала долгожданная пора.
…Мне нравилось
Христосоваться с Настей, —
Девчонкой из соседнего двора.
У Насти было кукольное личико,
С огромными ресницами глаза.
А щёки —
Два окрашенных яичка,
Ну, прямо не девчонка, — стрекоза!

Весна, хотя и медленно линяла,
Но всех подряд
На улицу звала…
А церковь, та —
Почти не умолкала,
Звоня до хрипоты в колокола!..

1999

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Полонённые избы стояли
Посреди белоснежной зимы.
Будто в сказке,
Из труб выплывали
В сапогах-скороходах дымы.

Выплывали, толкаясь,
И тут же
Оседали на шубах берёз.
И затягивал туже и туже
Пояса им
Крещенский мороз.

Эта ночь
Создана для влюблённых,
Потерявших от счастья покой.
С неба месяц глядел удивлённо,
Словно землю
Увидел впервой!..

1999

ХХХ

Я о своей беде забыть пытаюсь.
Пытаюсь, стиснув зубы, помолчать.
Мне стыдно от того,
Что повторяюсь,
Что не могу, увы, не повторять!
Мне кажется,
Что боль моя безмерна.
Но я кивать не вправе на судьбу.
Прошу тебя,
О, Боже милосердный,
Услышь мою сыновнюю мольбу.
Верни мне вновь
Потерянное зренье
И преврати немыслимое в явь.
Избавь меня
От головокруженья,
И мук, меня терзающих, избавь!
Я не прошу,
Чтоб стал таким, как прежде,
И хвост держал, по-прежнему, трубой,
Дай силы мне,
Не отнимай надежду,
Продли мой век
Ещё на год-другой!
Мечты, мечты!

Заветные желанья,
Не сбудутся, я знаю, никогда!..
Ждут впереди
Одни воспоминанья,
А позади
Ни тропки, ни следа!..

1999

ТАК И ЖИВУ

Душа теплилась еле-еле.
Боль хоть кричи, хоть не кричи.
Четыре раза в бренном теле
Копались бедные врачи.
Они там что-то вырезали
И наводили марафет.
Потом поспешно зашивали
И ждали: выживу иль нет?

А я лежал, насупив брови,
От худобы доска доской.
Совсем не думал о здоровье
И на врачей махнул рукой.
А те притворно улыбались,
Худой предчувствуя финал:
Они в успехе сомневались,
И я, на зло им, выживал.

Так и живу в лачуге тесной,
В своей обители лесной.
Не тороплюсь я в рай небесный,
Мне мил до гроба
Ад земной!..

1999

ХХХ

Мне было многое дано.
Я на судьбу роптать не смею.
Вот только жаль,
В глазах темно,
А на душе ещё темнее.

У всей деревни на виду
Я в новой роли выступаю:
Когда по улице иду,
То про себя стихи читаю.

Читаю Блока, например,
Но чаще
Рыжикова Костю.
Иду, как новый Гулливер.
Асфальт ощупывая тростью!..

1999

БРОШЕННЫЕ СЁЛА

Здесь давно не произносят тосты.
Все одной повязаны судьбой.
Брошенные сёла,
Как погосты,
Поросли дремучей лебедой.

В палисадах ели вековые.
И плетни, как будто невода.
Старые жильцы и молодые,
Разбрелись, с годами кто куда.
Вырубки. Овраги. Буераки.
С давних пор пустые закрома.
Сторожат бродячие собаки
С горя почерневшие дома.

Сердце, будто птица, в клетке бьётся.
Жуть и запустение кругом.
Лишь журавль от жажды над колодцем
Дребезжит
Заржавленным ведром!..

1999

ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

У двух пропавших сыновей
Могилы даже нет своей.
Могилу третьего нашли
И то от Родины вдали.
Где и берёзы не растут,
И русских песен не поют.

А матери всё снятся сны:
Пришли домой сыны с войны.
И тихо за столом сидят,
Похлёбку нехотя едят,
И всё молчат, молчат, молчат.
И молча смотрят на девчат.

И так почти из ночи в ночь.
Побудут час-другой, и прочь.
Уходят старым большаком,
Хлеб-соль накрывши рушником.
Уходят, не взглянув на мать,
Чтоб завтра сесть за стол опять!..

1999

1999 год. (Часть 2)

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 02:23:47 GMT

ХХХ

Земля — кибитка под шатром,
А мы, по сути,
Все цыгане:
Рождаемся… Ну, а потом
Кочуем в звёздном океане.

Кочуем… Нам и горя нет:
Кибитка не сойдёт с орбиты!
Пусть хлещут молнии вослед,
Пусть рвут шатёр метеориты!

А жизнь нас бьёт
И вкривь, и вкось,
Прямой наводкой, как из пушки…
Скрипит, скрипит земная ось,
Напоминая плач кукушки!..

1999

ХХХ

В российском обществе раскол.
Народ живёт
В объятьях страха.
Пророки рвутся на престол,
Примерить шапку Мономаха.

А шапка, —
Ох, как тяжела!
К тому ж поношена не в меру.
Теперь доступна всем она, —
Хоть большинству
Не по размеру!

Что завтра ждёт нас впереди?
Где Ты,
Отмеченный талантом?
Приди!
Молю тебя: приди!
И для России стань Атлантом!..

1999

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

В тот год учились мы в четвёртом классе.
И до чего же были дураки!
Я написал письмо
Чистовой Насте,
Назначив ей свиданье у реки.
Там было так уютно и красиво.
Кругом акаций белые кусты.
А у мостков — размашистые ивы,
И тоже небывалой красоты.

Она пришла к мосточкам на закате,
Где полоскали женщины бельё.
Но не одна,
А с Новиковой Катей,
Забыв про обещание своё.
На мне была посконная рубаха
И новые, суконные штаны.
А я сидел в кустах,
Дрожа от страха,
Как дезертир, сбежавший от войны…

Сидел пострел,
Молчанье не нарушив,
От ожиданья встречи сам не свой.
Девчонки спели
Песню про Катюшу,
Потом ушли,
Хихикая, домой.

Я из засады, озираясь, вышел.
От пыли отряхнулся не спеша.
Никто во всей вселенной не услышал,
Как от обиды
Плакала душа!..

1999

ХХХ

Всю жизнь — ищу,
Пишу,
Грешу.
Всю жизнь сомнениями маюсь.
Но нисхожденья не прошу,
У той, пред кем я преклоняюсь.
Взирая гордо свысока,
На чудака,
На пилигрима,
Спустившись на землю, Она,
Обычно, не проходит мимо.
Порой —
Улыбкой одарит,
Иль упрекнёт суровым взглядом.
И, неприступная, на вид
Хотя бы миг
Побудет рядом,
Я не молю: остановись!
И за одежды не хватаюсь:
Я знаю,
Что такое жизнь! —
Пишу,
Дышу,
Грешу и каюсь!..

1999

ХХХ

Художник написал портрет,
И я портрету рад.
На полотне —
Мне двадцать лет,
Ещё я не солдат.
Ни тёщи нету, ни жены,
Отсутствует и тесть.
Ещё до будущей войны —
Три дня в запасе есть.

А на четвёртый день — вокзал.
Колокола — в набат:
Товарищ Сталин приказал —
Прибыть в военкомат.
И провиантом на три дня
Наполнить свой рюкзак…
Седлай железного коня, —
Пляши и пой, казак!
А впереди, бронёй гремя,
В крови тонул Моздок.
Не обошёлся без меня
Ни Запад, ни Восток.

Да как они бы обошлись, —
Заложники войны:
Поставлена на карту жизнь

Моей родной страны.
Моей жены, моих детей,
Которых нет пока.
Вернусь, ведь, через пару дней,
А не через века!

Я чашу бед испил до дна,
Чуть не пошёл ко дну.
Не знал, что девушка одна
Молилась всю войну.
Её мольбам Всевышний внял,
И этим я богат.
Ту девушку я в жёны взял
Полсотни лет назад!
Она дарила мне детей,
Не глядя на застой.
Три свадьбы мы сыграли с ней,
Дожив до золотой!

А на стене висит портрет, —
Осколок юных дней.
И мне, как прежде, двадцать лет, —
И никаких гвоздей!
И та, что стала мне женой, —
(Сбылись её мечты!)
Смеётся часто надо мной, —
Неужто это ты?!.

1999

ХХХ

Мне кажется, что мир сошёл с ума:
Он сам себя
Завёл в свою ловушку.
И ты, и я,
И Мать-Земля сама
Давно взяты маньяками на мушку!
И не поймёшь,
Кто друг тебе, кто враг.
Пророки лгут,
Блаженства всем пророча.
А ведь всего один
Неверный шаг, —
И от Земли останутся лишь клочья!

И станет космос
Вновь и глух, и нем.
Свеча угаснет в звёздном океане.
Над бездною умолкнет «Реквием»,
Что прогундосят
Инопланетяне!
От горя поседевшая Луна
Устанет озираться осовело:
Не вспомнит, безутешная, она,
Где «право» у неё теперь, где «лево».
Лишь Солнце,
Как заботливая мать,
Пошлёт своих гонцов по белу свету,

Надеясь во вселенной отыскать
Свою голубоглазую планету!

И век за веком
Будет время плыть
Бесцельно, монотонно и уныло.
Как будто так
Оно должно и быть,
Как будто так
Оно всегда и было!..

1999

ХХХ

Друзья и те
Меня не понимали
И не хотели, умники, понять.
Мои мечты
Всерьёз не принимали:
Мол, хочет необъятное объять!

А я мечтал,
От дерзости хмелея,
Зажав в руке трофейный свой наган…
Вот-вот войдёт
Испуганная фея
И молча припадёт к моим ногам.

Порою небо становилось в клетку
И застилали солнце облака.
Но никогда
Я не играл в рулетку, —
Играл лишь в подкидного дурака!

На всё имел я
Собственное мненье,
И завсегда выслушивал врагов.

У смертных —
Не просил я снисхожденья
И не искал защиты у богов!
Как Агосфер,
Я по свету скитался,
Не находя причала впереди.
Но встречным поперечным улыбался,
Прижав Жар-птицу
Бережно к груди!..

1999

ХХХ

Трёх женщин я без памяти любил.
Три женщины свели меня с ума.
Я ни одной из них не изменил,
И мне не изменила ни одна!

Та, первая, ко мне являлась днём.
Я от гордячки натерпелся бед.
Перевернув в мансарде всё вверх дном,
Мне оставляла только лишь мольберт.
И упрекала в бешенстве: — Пойми!
Тебе Всевышним дан бесценный дар!
Будь терпелив! И бога не гневи! —
Не кипятись, как медный самовар!
И, засмеявшись, молвила: — Шучу!
Мол, слишком без меня не озоруй!
Потом, похлопав ручкой по плечу,
Воздушный посылала поцелуй.

Вторая же была чуть-чуть добрей,
Порой меня хвалила от души.
— Завистливых не слушайся людей! —
Ругают? Ну, и что? — А ты пиши!
Иди в поля, а дома не сиди.

Там по утрам не спят тетерева!
Иди в народ, на улицу иди! —
Учись у них! — Такие вот дела!
Она не уходила сразу прочь,
А притворялась, вдруг, глухонемой…

И так всю жизнь,
И так из ночи в ночь,
Плутовка издевалась надо мной!

А третья, позабыв про все дела,
Вошла в меня, как в омут, с головой.
Она земною женщиной была,
Любила же любовью неземной!
Была и нянька, и жена, и мать.
И так уж между нами повелось
Она насильно уводила спать,
Но до утра нам что-то не спалось!

Я утром вновь садился за мольберт,
Брал в руки кисти или карандаш,
И, как факир, выманивал на свет
Лишь только мною видимый пейзаж!
…Клинки ещё не вложены в ножны.
Ещё в мансарде не окончен бой.
Три феи, внешне, кажется дружны,
Но тайно, всё ж ревнуют меж собой!..

1999

ХХХ

— Ау-у-у! — усердно я кричу,
Надеясь на ответ.
Я совесть разбудить хочу…
Увы, ответа нет.
Кто б хоть тыщёнок десять дал,
Без них дела плохи.
На них бы я
Стихи издал, —
Хорошие стихи!

А то, ей-богу, смех и грех,
Богатых о-го-го!
Забыли ведь: один за всех,
А все за одного.
Ну, дал бы кто себе зарок,
(Не умерла б семья!),
Не съездили б один разок
В заморские края.
В тайге бы отпуск провели,
Поели омулька.
Байкал — жемчужина Земли!
Жемчужина!!!
Пока.

Эй, кто не жадный, помоги!
Поэту, наконец!

— Да! Вот такие пироги!
Сказал бы мой отец.

Но я по-прежнему кричу,
Надеясь на ответ:
Я совесть разбудить хочу…
А, может, её нет?

1999

ХХХ

И в рай, и в ад —
Своя дорога.
Все будем там в урочный час.
Нас, на земле,
Не так уж много, —
В земле — нас больше
В сотни раз!

Смерть,
Как старуха-невидимка,
Не спит, с литовкою в руке…
Мы — только мелкая пушинка
У Вечности
На сюртуке!..

1999

ХХХ

Мне больно говорить о том,
Как наша жизнь осатанела.
…В зелёном сквере заводском
Стояла мраморная стела.
А по бокам,
За рядом ряд,
Горели имена на плитах.
Всех, не вернувшихся назад,
И земляками не забытых!

Шли день за днём,
За годом год, —
(Не в сказке,
Не вовремя оно!)
И видим, вдруг,
Какой-то жмот
Всю бронзу вырвал из бетона!

Напрасно каменный солдат,
Водитель взорванной «Катюши»,
В руках сжимая автомат,
Кричал: — Спасите Ваши Души!..
Но мы не вняли, не спасли,

Посланца предав Сталинграда,
И вскоре памятник снесли,
Как будто так оно и надо!

И стало стыдно всем до слёз!
О, люди! Что творится с нами?!.
…И самосвал
Останки свёз,
Столкнув с моста
Вперёд ногами..

1999

ХХХ

Раз пришёл до меня сосед
И бутылку принёс вина.
Мы сварганили с ним обед, —
Знать попутал сам Сатана.

Нам вольготно в избе без баб, —
По грибы укатили в лес, —
Пирогами красна изба,
На полу — от окошка крест.

Разрумянились скулы щёк,
Соловьём запела душа…
А потом — ещё и ещё, —
С другом чокались не спеша.

Неужель мы пьяны? Вопрос!
Под ногами — пол ходуном.
А с божнички глядел Христос,
И кому-то грозил перстом.

Эх, Всевышний,
Зачем грозишь?
Мы ж, не то, чтоб напились «в дым»…
И шумел над селом камыш,
По колено нам был Чулым!

…Будто в сказке, вошла жена,
Как всегда,
На язык остра.
И была в этот миг она
Погрозней самого Христа!..

1999

1999 год. (Часть 1)

Сергей — Wed, 14 Oct 2009 02:14:31 GMT

ХХХ

Мы все с надеждой
Смотрим в наше завтра,
Подол судьбы украдкой теребя.
Мы все—
Из Погорелова театра,
Играющие каждый сам себя!
Есть трагики,
И есть комедианты,
Есть тайные суфлёры и шуты.
И все —
Неповторимые таланты,
И все — с самой историей на «ты»!

И ничего,
Что мы ролей не знаем,
Зато играем искренне всегда:
Влюбляемся,
Ревнуем,
Изменяем, —
И в мир иной уходим без следа!..

Никто в театре не играет дважды,
Хоть каждый полн
Намерений благих:
Смерть опускает занавес за каждым,
Освобождая сцену для других!

Так, без антракта,
Длится представленье,
Ни год, ни два,
А миллионы лет.
Сменяются под Солнцем поколенья, —
Спектаклю же
Конца и края нет!

Мы все с надеждой
Смотрим в наше завтра,
Подол судьбы украдкой теребя.
Мы все—
Из Погорелова театра,
Играющие каждый сам себя!..

1999

ХХХ

Я помню всё,
Что было в раннем детстве.
И как я титьку мамину сосал,
И как однажды вывозился в тесте,
И как впервые слово написал.
В тот «судный» день,
С утра и до потёмок, —
(Его назвать иначе не могу!)
Меня учил Илюшка-чувашонок
Расписываться пальцем на снегу.
А вечером,
Папаша мой строптивый
Меня ремнём легонько «отходил».
Не мог понять я,
Грамотей сопливый,
Чем это я ему не угодил?..
…А летом с браткой пескарей ловили
Каким-то допотопным решетом.
И как тайком от матери курили
У новиковой бани, под кустом.

На Мясоед мой старший брат женился.
Семнадцать лет!.. Счастливая пора!..
Я под кровать от жалости забился,
И там, в тепле, проплакал до утра!
Там я впервые с брагою спознался.
Мне стало от неё нехорошо.
Из-под кровати,

Как я не старался,
Обратную дорогу не нашёл!

Играла развесёлая гармошка,
И пол ходил от пляски ходуном.
Невеста, как ожившая матрёшка,
Сидела рядом с браткой за столом.
Орали: — Горько!
Весело смеялись,
И вспоминали прожитые дни.
А те, в ответ,
Бесстыже целовались,
Как будто были в горнице одни!

Часы роняли нехотя минуты.
Жених сидел, как ряженый медведь.
Мне было жалко братку почему-то,
И я готов был снова зареветь!
Пел песню о разлуке сват Василий,
Разглаживая рыжие усы.
А голоса, —
По-бабьи голосили,
И по-мужски горланили басы!..

1999

СЛЕПОТА

Будто в клетке сижу
В гробовой тесноте.
Сикось-накось пишу
На тетрадном листе.

Строчки льются вразброд,
Всё подстать миражу.
Горожу огород
И капусту сажу.

Затуманился взгляд.
Жизнь такая невмочь.
Пятый месяц подряд
Продолжается ночь.

От глухой тишины
Невтерпёж взаперти.
А часы со стены
Мне твердят: потерпи!

Путь-дорожка лежит
Прямиком на вокзал…
За какие грехи
Меня Бог покарал?!.

1999

ХХХ

Стихи витиеватей, чем у Блока.
Без словаря их трудно прочитать.
В них здравый смысл
Запрятан так глубоко,
Что днём с огнём его не отыскать!

Закручено, порою, очень круто,
Нельзя понять,
Что в шутку, что всерьёз.
И хочется заплакать почему-то,
Да будет жалко
Выплаканных слёз.

Бренчат полупустые безделушки,
Ненужные ни сердцу, ни уму.
Хотя во тьме и светят, как гнилушки,
А всё ж не греют душу
Никому!..

1999

ЮНОСТЬ

Эх, юность, юность,
Эх, дела-делишки, —
Не жизнь была, а божья благодать!
Мы с ней играли
Будто в кошки-мышки,
И не боялись в чём-то проиграть.

«Даёшь Магнитку!» —
Мы уже в дороге.
«Построим Комсомольск!» —
И мы в пути.
Вставали, как солдаты, по тревоге,
Ведь вместе —
Легче лёгкого идти!

Мы научились строить самолёты,
Ещё несовершенные пока.
Настал черёд,
И ринулись в учлёты,
Взирая на буржуев свысока.

Неповторимы были эти годы!
Мы не хотели манны с неба ждать!
И не боялись никакой погоды,
И научились только побеждать!

Мы ни минуты не теряли даром
И лишь на свой надеялись заём.
Иначе б флаг наш
Не был над Рейхстагом, —
Немецкий флаг бы реял над Кремлём!..

1999

НАЗАРКИНА ГОРА

Её судьба,
Как в сказке, необычна.
Поистине, — семь бед — один ответ.
Здесь с детства жил
Дружок мой закадычный,—
Российский замечательный поэт.

Хотя он жил
Не так уж и богато,
Но щедр душой и знаньями богат.
Был дважды, за стихи, Лауреатом
Мой названный,
Мой верный друг и брат.

Одни его поэзию хулили,
Уводит, мол, от жизни в тёмный лес.
Другие же
Безудержно хвалили,
И возносили Васю до небес.

Столичный критик,
И весьма известный,
В докладе о поэтах на войне,
Его поставил,
Отзываясь лестно,
С Есениным и Блоком наравне!..

Теперь не время
Запоздалых споров,
Ушёл на век он от живых людей.
Но на горе,
Над дремлющим Кайдором,
Стоит его усадьба — «Дом-музей».

Я в нём хожу,
Во все глаза глазею,
Но встрече этой, кажется, не рад…
Хожу по опустевшему Музею
Как чудом уцелевший экспонат.

А за Кайдором,
У сонливой Яи,
Как и при нём, кудеснике седом,
Прославленные
Марьевские дали,
Купаются в тумане голубом!..

1999

МОЙ СОСЕД

Мой сосед получил гонорар.
И его непоседа-жена
Быстро сбегала на базар, —
Принесла две бутылки вина.

Мой сосед был непьющий мужик
Пил реденько, но меры не знал.
В одиночку он пить не привык,
И меня, как обычно, позвал.

Заграничное было вино.
Непонятно звучали слова.
И хоть слабое было оно, —
Захмелела у всех голова.

А когда становился он пьян,
То ругал без конца белый свет.
Доставал свой трофейный баян
И устраивал сольный концерт.

В мире нет и не будет чудес.
Вся Земля состоит из могил.
Пред глазами заснеженный лес,
Где друзей он своих хоронил.

«Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поёт мне в землянке гармонь,
Про улыбку твою и глаза!..»

Моё сосед, хоть и стар, но удал.
Был росточком — сажень от земли.
И пока он в избе пировал,
Со двора кобеля увели!

Дед укутал баян не спеша,
Снял ремень со стены и пошёл…
…До чего ж стала жизнь хороша!
До чего ж стало жить хорошо!..

1999

ПОЕДИНОК

Закатным Солнцем
Даль опять объята: —
Последние погожие деньки.
Тушканчики,
Как будто кенгурята,
Бежали напрямки,
Вперегонки.
Бежали по укатанной дороге,
Что упиралась в небо за бугром.
Как спицы в колесе,
Мелькали ноги,
Незримо понукаемы хвостом!
Потом помчались выгоревшей степью,
Туда, где у реки
Кипел ковыль.
Взлетала, как фонтанчики, под плетью,
Давным-давно нетронутая пыль.

Вот, выбившись из сил, остановились
У кромки полевого камыша.
И, словно по команде,
Застолбились,
И замерли, от страха не дыша!

Орали чайки в небе оголтело,
Чулым искрился в дальнем-далеке.
И ястреб смело
Бросил своё тело
В последнее, прощальное пике.

1999

ХХХ

Поборов сомнения и страхи,
Потеряв доверие к царям,
Разбрелись народы, как монахи,
По чужим,
Глухим монастырям.
Разбрелись и «вольной» не спросили,
Спрятались в лесах от суеты:
В диких дебрях
Матушки-России
Снова возрождаются Скиты.

Мы весь век
Неистово грешили,
Так и не начав разумно жить.
И грехи,
Что миром накопили,
Нам за сотни лет не замолить!
Слышатся былого отголоски,
Медленно оттаивает жизнь…
Где ты, где ты,
Серафим Саровский? —
За Россию, с нами помолись!..

1999

КОЛЬКА РОДИН

Пахнет мятой О, как пахнет мятой!
От полей, что дремлют вдалеке.
Где поют «Рябинушку» девчата,
Выйдя на гуляние к реке.

Воздух, как медвяная настойка:
Пей и не напьёшься досыта.
На своей двухрядке
Родин Колька
Прославляет здешние места.

Он домой
Появится под утро,
Песенник и признанный пиит.
А гармонь, играя перламутром,
День-деньской без дела простоит.

Простоит в бабусиной светёлке,
За собой не чувствуя вины.
В нашем леспромхозовском посёлке
Все девчата в Кольку влюблены.

1999

БОЛЬ

На карте мира
Наша Русь кургуза.
Мы снова удивили белый свет.
От бывшего Советского союза
Остался лишь обглоданный скелет.

Вожди по-царски
Холили державу.
И нам бы надо брать пример с вождей.
Почти сто лет,
При них,
Она по праву
Шагала впереди Европы всей.

Россия хорошела год от года.
Ни что не предвещало скорби час.
Забыли все:
В семье не без урода!
А их, к несчастью,
Множество у нас!

Теперь мы знаем
Ветер дул откуда.
Ведь это всё знакомые места.
Две тыщи лет
Живёт средь нас Иуда,
Подстерегая нового Христа.

Да, невосполнима боль утраты.
Но Русь жива
И вечно будет жить.
Вот только нам,
Безвинно виноватым,
Свой мнимый грех
Вовек не замолить!..

1999

ХХХ

Всего полно
В ларьках и магазинах:
Яйцо, колеты,
Масло и минтай.
На полках груши, яблоки в корзинах,
В цветных коробках
Ароматный чай.
А под стеклом,
В изящном холодильнике,
Где холод достигает сорока,
Как только что
В раскопанном могильнике,
Куриные лежат окорочка.

О, как они прекрасны, «ножки Буша»!
Их лунный вид подобен божеству!..
Жаль, что не каждый
Может их откушать:
Они не по карману большинству.
Мы распахнули не окно ворота.
Рассудок здравый потеряв со всем.
И хлынула в них
Матушка-Европа
И сам заокеанский дядя Сэм.

Напор извне
Мы выдержим со славой.
Ведь наш народ был закалён войной.
Россия
Бесшабашная держава,
Не ей ходить
С поникшей головой!

Не ей всю жизнь
Блуждать в сырых потёмках,
За это слишком плата велика!
Пусть век двадцатый
Станет для потомков
Уроком
На грядущие века!..

1999

ХХХ

А жизнь течёт, как и текла.
Танцуем на ноже.
Нет ни мороза, ни тепла,
Лишь слякоть на душе.

И так уже который год.
Дела ни тпру, ни ну
Но хорохорится народ,
Хотя идёт ко дну.

Идёт спокойно и легко
Незримою тропой.
Ведь до реки недалеко,
А там и водопой.

Течёт молочная река
По ложному пути.
Ну, а пока
Ну, а пока
О, господи, прости!..

1999

ХХХ

Сестра в бадейке
Моет чашки-ложки.
Сноха в углу
На прялке лён прядёт.
А мать печёт
Лепёшки из картошки
И мне на печь
Украдкой подаёт.
Отец сидит и что-то подшивает,
И швец, и жнец мой батя на селе.
И про себя тихонько напевает, —
Сегодня он опять навеселе.
Видать, не зря, отправившись по делу,
Не приходил до вечера домой.
Видать, опять,
Чекмарик «для сугреву»,
Он осушил с Тупикиным Кузьмой.

Но мать его за это не ругает.
Ведь он для нас, —
Не кто-нибудь, — отец!
Она в кути,
Всё ходит и вздыхает,
Потом зовёт к столу:
— Садись, певец!

Фырчит на самоваре новый чайник.
(Купили всё ж его в конце концов!)
И сахарок пилёный — гость случайный, —
Лежит в коробке из-под леденцов.

Как хороши
Лепёшки из картошки!
И до чего каралики вкусны!
Авось, с мукой, протянем понемножку,
Ну, а картошки —
Хватит до весны.
Поэтому,
Не надо огорчаться,
Ведь впереди у всех немало дел!..
…Я б отдал всё,
Чтоб с детством повстречаться,
И никогда б
О том не пожалел!..

1999

Поэтическая тетрадь Дениса Цветкова

ХХХ

Заключение

Стихи я для души писал: Она звенела колокольцами. С годами — Ими обрастал, Как древо, — Годовыми кольцами.

Всему свой срок. И вот — зенит. Уже пора в дорогу дальнюю… Душа устала, Но звенит Меж молотом

И наковальнею!..

2005 год

2004 год

2002 год

2001 год

2000 год

1999 год. (Часть 3)

1999 год. (Часть 2)

1999 год. (Часть 1)

Стихи я для души писал:
Она звенела колокольцами.
С годами —
Ими обрастал,
Как древо, —
Годовыми кольцами.

Всему свой срок.
И вот — зенит.
Уже пора в дорогу дальнюю…
Душа устала,
Но звенит
Меж молотом